В своей статье от 2 ноября румынская Romania Libera процитировала министра иностранных дел Румынии Адриана Чорояну со ссылкой на AFP, который якобы буквально сказал, что поддерживая территориальную целостность Сербии, у Бухареста нету опасений, что сценарий Косово “может создать прецедент для Трансильвании”, а скорее для Приднестровья. Я не дипломат, и не имею опыта работы в этой области, но поправьте меня если я не прав – то что сказал Чорояну может быть интерпретировано как его согласие на то, что Косово создаст прецедент для Приднестровья. Так как он руководитель внешнеполитического ведомства Румынии, то это можно понять как официальную позицию Румынии. Если то была оговорка, горе румынской дипломатии, что у нее руководитель который допускает такие крупные ляпсусы. А если не оговорка, то это вполне можно классифицировать как недружественный акт по отношению к Кишиневу. Я думаю множество государств при таких заявлений в ответ выразили бы минимум протест, или же отозвали бы своих послов. Надеюсь это не ухудшит и так не очень-то добрые отношения между Кишиневом и Бухарестом.
Не являясь сторонником того, что я считаю неправильной политикой Кишинева по отношению к Бухаресту, меня часто удивляет нездоровость реакций румынской стороны. По логике вешей, румынская дипломатия должна бы реагировать более трезво, а она напротив, провоцирует напряжение между двумя странами. Если Румыния позиционирует себя в ЕС как страна которая имеет большие возможности помочь РМ в ее модернизации, то подобными заявлениями Бухарест только провоцирует отрицательные ответные реакции в Кишиневе, который объяснимо не желает иметь такого “помощника” и “наставника”, который не хочет поддержать территориальную целостность Молдовы. Агентство “Новый Регион” тоже опубликовала новость по этой теме.
Создается ощущение, что очень многие важные политики в Румынии действительно желают чтоб Приднестровье было оторвано от Молдовы. Возможно они руководствуются логикой, что в этом случае ничто не удержит Кишинев от присоединения к Румынии. Довольно ошибочная оценка, по-моему. Если Румыния и может привлечь население Молдовы, то это отнюдь не хамством по отношению к ее гражданам стоящим в очередях за визами целыми днями, или политическими наездами, целясь в ее территориальную целостность, что по опросам, большинство населения считают что не может стать объектом какого-либо торга. Возможно господину Чорояну не лишне было бы прочитать работу американца Joseph Nye “Soft Power: The Means to Success in World Politics”.
November 7, 2007 at 8:29 pm
Ai perfecta dreptate Dumitru. Romania a promovat si promoveaza o politica imatura si aroganta fata de Moldova si asta in pofida faptului ca de vre-o trei ani se incearca a se convinge ca Romania priveste pragmatic si matur vecinul sau din Est, iar Cioroianu n-a facut decit gafa de a fi prea sincer.
Totusi o mica precizare am a face: nu este vorba de vre-o “logica” in aceasta privinta. Conduita Romaniei nu se explica datorita unei “logici” precum ca odata separata transnistria, unirea va fi inevitabila. Este mai degraba o chestiune de ordin psihologic decit de “ratiune” si “logica”. Aici imi vine in minte studiul tau asupra conceptiei securitatii nationale a RM. Modul in care ai incercat sa explici conduita elitei politice moldovenesti (daca exista in adevaratul sens al cuvintului o asa elita) cu ajutorul unor teorii ce acentueaza aceasta dimensiune psiho-istorica (cultura strategica (cu toate ca eu cred ca ai avut in vedere cultura birocratica)),poate fi lesne aplicata si in cazul relatiilor moldo-romane. Cred ca cazul rel moldo-romane poate fi un bun cimp de studiu pentru cercetatorii RI de factura “constructivista”.
November 7, 2007 at 11:00 pm
Hm… cred ca se poate de descris chestia prin “gafa de a fi prea sincer”, totusi optiunea ca a facut-o intentionat, urmind anumite scopuri, nu poate fi ignorata.
Totusi, comportamentul elitelor politice atit pe plan intern cit si pe plan extern se supune logicii, celei a interesului. Desigur ca interesele elitelor pot varia, in dependenta cum ei percep acest interes, dar nu putem exclude faptul ca elitele sunt “actori rationali”.
Expresia “elita politica” se foloseste pentru a descri grupurile care detin influenta in anumite domeni, aici in cazul exact, in politica. Adica cei, care pot influenta directia si mersul politicilor interne si externe ale tarii. Este chiar o intreaga sub-ramura a stiintelor politice “elitologia”.
Revenind la cultura strategica – am avut in vedere anume cultura strategica, si nu cultura birocratica, care de fapt in RI si stiinte politice se intilneste mai des ca “cultura institutionala”. In studiu am discutat aparte cultura institutionala, si cultura strategica. A doua, cea strategica este un instrument analitic in RI, care inseamna modul cum elita politica reactioneaza la evenimente pe plan intern si extern, si in special se considera cazurile cind trebuie de aplicat forta. Statul doar se considera ca detine monopolul asupra actelor de violenta/aplicare a fortei, deci modul cum el foloseste acest drept, si factorii care-i influenteaza elita (de natura istorico-culturala) fac parte din cultura strategica, daca de explicat foarte simplist. In studiul privind conceptia securitatii nationale, am explicat la pagina 16-17 destul de detaliat, oferind si o trimitere la un articol de natura stiintifica (Alastair Iain Johnston, ‘Thinking about Strategic Culture, International Security, 19:4, pp. 33-64). Pe cind cultura institutionala (birocratica cum ai numit-o) exista in institutiile statului, si se manifesta prin specificul relatiilor sef-subaltern si functionar public – populatie.
Si la sfirsit da, sunt de acord ca un studiu al relatiilor moldo-romane ar fi destul de oportun si necesar, anume prin prizma paradigmelor relatiilor internationale (constructivism+realism+liberalism).
November 9, 2007 at 11:14 pm
Referitor la rationalitatea actorilor. Sigur, nu putem exclude rationalitatea lor, mai ales in chestiuni de politica externa. Nu vreau sa intru in detalii la acest subiect, dar totusi tre’ de mentionat ca aceasta problematica este una din cele mai importante in TRI si ca dezbaterile pe marginea “rationalitatii” actorilor internationali sunt inca departe de a se fi epuizat, mai ales ca aceasta problema comporta dificultati de ordin epistemologic: tre’ sa studiem actorii (indivizi, actori societali, state etc) ca entitati nediferentiate, ce opereaza in sensul maximizarii avantajelor, si sa ne concentrazm atentia asupra parametrilor contextuali, in scopul de a explica si prezice un anumit tip de comportament; sau ar fi mai obiectiv sa tinem cont de diferentele dintre acesti actori in astfel de demers? (de vazut spre ex. Reflection, Evaluation, Integration. Foreign Policy Analisis 20/20: A Symposium// International Studies Review, vol. 5, june 2003)
Ar mai fi de adaugat ca rationalitatea si unitatea actorilor internationali este cel mai mult aparata de realisti, insa nici aici nu este consens. Sa ne amintim de faptul ca insusi Kenneth Waltz afirma clar ca rationalitatea nu este importanta pentru realismul sistemic (de unde si critica realistilor ofensivi ca J. Mearsheimer). Actualmente realistii (neo-clasici) sunt ff preocupati de problema comportamentului irational al statelor (vezi in special R. Schweller, J. Taliaferro)
Problema rationalitatii este si mai evidenta in abordari de genul “cultura strategica”. Insuti afirmi, in studiul asupra conceptiei securit., nat., a RM ca: “Cultura strategică este noţiunea care a fost instrumentalizată … pentru a explica comportamentul elitei politice sovietice, care nu corespundea paradigmelor de alegere raţională…”
Referitor la “cultura strategica”. Este forte bine ca ai specificat, facind trimitere la Iain Johnston. Si totusi, cu toate ca exista unele deosebiri intre abordarea lui Johnston si, sa zicem Jack Snyder (cel care a introdus in circuitul stiintific aceasta notiune in ‘77) sau K. Booth, in esenta putem defini aceasta notiune in modul lui Aaron Friedberg:… sets of beliefs about the fundamental character of international politics and about the best ways of coping with it, especially as regards the utility of force and the prospects for cooperation”. Doua momente sunt importante aici: ce crede elita despre natura anarhiei internationale (este o anarhie hobessiana, lockiana sau kantiana?) si (2) ca aceasta viziune se auto-perpetueaza in societate prin socializare. Cultura birocratica exista in institutiile statului si se refera la rel sef-subaltern, functionar-cetatean. Sa revenim la studiul tau asupra conceptiei securitatii nationale a RM. Unde este aceasta diferenta intre cultura birocratica si cea strategica cind afirmi ca: conducerea actuală a Moldovei a fost influenţată de cultura strategică tipică nomenclaturii sovietice provinciale, … (care) gândea foarte îngust, local, „parohial”, .. era preocupată de problemele managementului intern şi nu cunoştea practic de loc esenţa politicilor militare, externe şi de securitate care aparţineau portofoliului politic al nomenclaturii sovietice”?
Este mai degraba vorba despre relatia dintre centru si periferie, decit de un sistem de credinte despre “natura politicilor internationale”. E aceeasi formula clasica: ea natchialnik, ti durak” sau pur si simplu despre obiedienta fata de autoritatea centrala, adica de modele de comportament ce se obiectiveaza in raport cu practicile brocratice interne. Nu este deci vorba despre vre-o relatie directa cu lumea externa (politica internationala). Daca acesta ar fi cazul – cultura strategica a Moldovei s-ar defini cam in aceeasi termeni ca si cea a Russiei: o ferma convingere in caracterul conflictual (anarhie hobesiana) al relatiilor internationale, frica si neincredere fata de occident si credinta netarmurita in mijloacele militare in asigurarea securitatii nationale si nu “aversiune” fata de fortele millitare, diplomatie si servicii de securitate.
Referitor la utilizarea paradigmelor RI in studierea relatiilor moldo-romine, nu prea am inteles ce inseamna formula: “constructivism+realism+liberalism”. Utilizam aceste paradigme concomitent in acelasi studiu sau separat, pentru mai multe studii? Banuiesc ca e vorba de prima varianta. Imi place o astfel de metodologie, (denumita de Katzenstein
“analiza eclectica”) dar sunt prea multe dificultati aici, iar cea mai evidenta este ca fiecare din aceste paradigme comporta o logica de cauzalitate dintre variabile independente (putere, interese, idei) si cele dependente (cel mai adesea natura conflictuala sau de cooperare a politicii externe). Construind ipoteze centrate pe aceste mecanisme de cauzalitate ajungem inevitabil sa ne intrebam ce e mai important, deci, care mecanism cauzal e critic pentru un anumit tip de comportament si, prin consecinta, intr-o logica lakatosiana, care e puterea explicativa a acestor paradigme?
Ar mai fi multe de spus, dar si asa am abuzat de spatiu:)
in concluzie, referitor la cultura strategica, (1) aceasta e o notiune foarte controversata si are dezavantajul de a fi dificil de testat ipotezele deduse din ea; (ceea ce-ti ofera spatiu de manevra sa argumentezi de pe pozitiile unei definitii a unui autor aparte); (2) sensul central al notiunii de “cultura strategica” nu este bine aplicat in studiul tau; si (3) acest “instrument analitic” are putine de spus depre modul in care Moldova gindeste si realizeaza securitatea nationala.
Scuze ca am ocupat atita spatiu si multumesc de atentie.
November 9, 2007 at 11:39 pm
Am uitat sa subliniez ca mi-a placut mult insasi ideea de a utiliza notiunile si teoriile RI in analiza unor evenimente internationale, precum si faptul ca securitatea nationala a RM este abordata intr-un mod matur, ce depaseste clasica dezbatere despre identitatea nationala si stat, ceea ce este o raritate in Moldova
November 11, 2007 at 6:53 am
merci de comentarii interesante si de un start bun pentru dezbateri teoretice. Raspund mai tirziu, ca doar am sosit in Chisinau, si inca stau pe bagaje. Voi raspunde in rusa, in caz daca vor mai fi doritori sa se alature discutiei care nu cunosc romana.
November 12, 2007 at 8:39 pm
Дебаты о рациональности игроков политической сцены государств продолжаются, но есть и моменты где большинство участников дебата нашли общие знаменатели. Например, да, каждый из них стремится к тому, чтобы укрепить свои позиции (макс. выигрыш). В то же время, ставить под сомнение рациональность, лишь из-за того, что она не совпадает с нашей точкой зрения, или с нашим пониманием сценария тоже не правильно. Секрет тут в том, что другие могут интерпретировать свои интересы совсем не так, как мы это делаем. И если нам кажется что в наших интересах достичь точки Б, то наши конкуренты могут думать что для них приоритетнее сначала проехать через точку В. Проблема ошибок анализа в этом контексте была проанализирована специалистами-аналитиками ЦРУ, и получило название “mirror imaging”. Если не ошибаюсь этот, и други не менее интересные вопросы можно найти в работе “The Psychology of Intelligence Analysis”, на сайте ЦРУ. Это значит что да, я считаю что участников аналитического процесса надо пытаться понять с точки зрения их определенного положения в уравнении (опыт, знания, культура, и.т.д), то есть надо попытаться “to get into their shoes”.
Далее, не уверен что понял вашу мысль, по-моему вы себе противоречите. Для реалистов, главные игроки международных отношений это государства, и они преследуют цель увеличения своей силы и влияния. Причиной войн они видят в человеческой сути. Но мне кажется что Уолтс, как нео-реалист не критиковал модель рационального выбора… Хотя на уровне международной системы, он утверждал что важен не человеческий фактор а анархия существующая в системе межд. отношений. Но это не отрицает существование рац. выбора, не так ли?
Системный реализм??? не очень понимаю… возможно вы имеете в виду модель системного анализа международных отношений предложенной Уолтсом. Правда, опять, я не припоминаю, чтоб он исключал рациональный выбор (rational choice). Есть ссылка на работу/текст где он настаивает что модель рационального выбора не является важным элементом для парадигмы нео/реализма?
Опишите также, пожалуйста именно суть критики Мершаймером работ Уолтса, с ссылкой, если есть возможность.
Идем дальше – вы дали ссылку из моей работы DP1 но вы вырвали ее из контекста. Вы остановили цитату на “парадигмы рационального выбора”, исключив продолжение “и математических моделей используемых ими для предсказания поведения лидеров СССР”. То есть, я делал акцент на “моделях”, то есть логические конструкции, которыми американцы пытались решить проблему поведения советской элиты, но это не создает проблемы с рациональным выбором, так как они могли не понять поведение не из-за того что основополагающая теория была неправильной, а из-за того, что их модель не была успешной копией исследуемой реальности, то есть возможно игнорировала некоторые важные составляющие уравнения.
Определение стратегической культуры которое вы дали не отличается от тех, сформулированных мной в DP1. Я не стал использовать определение Снайдера, так как он говорил специфично о ядерном противостоянии, а я обсуждал немного другую специфику. То есть я не вижу никакого противоречия между моим синтезом и вашей ссылкой.
Обычно политэлита ничто не думает о международной анархии, кстати, мне интересно как вы поставили вопрос… я не встречал в литературе такие термины как межд. анархия по Локу или Канту. Какие авторы использовали это терминологию?
Продолжу позже, у меня встреча сейчас.
November 13, 2007 at 1:46 am
astept cu nerabdare continuarea
November 13, 2007 at 7:03 pm
Discutia devine din ce in ce mai interesanta.
Sorry ca nu astept continuarea raspunsului, riscind sa complic un pic fluiditatea argumentarii dvs.
1. Referitor la rationalitatea actorilor internationali. Nu am axclus ca actorii internationali sunt rationali, am accentuat doar ca aceasta ipoteza este problematica si ca face subiectul unor dezbateri aprinse in RI si cred ca, cu toate ca exista posibilitati pentru o abordare sintetica a perspectivei rationaliste si a celei psihologice, consensul este inca departe de a fi gasit. Aceasta problema pare totusi a fi inextricabila mai ales daca e sa ne gindim la cit de rationali sunt actorii internationali si cit de mult influenteaza factorii culturali, psihologici etc comportamentul lor? Un actor, puternic influentat de ecesti factori, vede anumite evenimente int-le (si actioneaza in conformitate) cu totul altfel decit un actor care nu este. Astefel rezultatul actiunilor lui nu duc necesar la maximizarea profitului etc. De exemplu, un stat A ,care are o experienta de stat agresat, va reactiona cu totul altfel la influenta altor state in proximitatea lui, riscind chiar, daca se simte puternic amenintat, sa provoace o criza din care el va avea doar de pierdut. Daca statul A nu ar fi perceput aceste influente prin prisma experientei si sistemului sau de credinte, valori etc., ar fi putut evalua obiectiv (rational) miscarile din proximitatea sa si respectiv ar fi avut mai mult de cistigat.
2. Ref. la rationalitate si realism. Nu cred ca ma contrazic. Sa privim mai atent. Problema aici consta in uniformizarea teoriilor realiste. Realismul (in RI si nu in filosofie) nu este o teorie unica, doar un “program de cercetare”, o paradigma, la fel ca “liberalismul” si “constructivismul” sau “marxismul” . Exista mai multe curente in acest program de cercetare. Afirmatia care o faceti:
“Для реалистов, главные игроки международных отношений это государства, и они преследуют цель увеличения своей силы и влияния”,
vizeaza doua asumptii: a) statele sunt principalii actori; b) ele urmaresc maximizarea puterii si influentei. Prima este impartasita practic de toti “realistii”, a doua doar de cei “clasici” (Morgenthau) si cei “ofesivi” (F. Zakaria, J. Mearsheimer etc.)
Pentru “neo-realisti” (i-am numit “sistemici” dar corect este “realisti structurali”, dar practic este acelasi sens) in special K. Waltz, a doua asumptie nu este relevanta. Pentru Waltz doua idei sunt cruciale:
a) sistemul international este anarhic si
b) actorii internationali urmaresc securitatea (atentie, securitatea si nu maximizarea puterii).
Faptul maximizarii puterii de catre state este explicata de Waltz printr-un comportament irational, de aia si a fost catalogat drept “realist defensiv”, alaturi de Van Evera, S. Walt, J. Snyder, Christense, C. Kaufmann etc. (vezi mai multe in Jeffrey W. Taliaferro Security Seeking under Anarchy: Defensive Realism Revisited, International Security, Vol. 25, No. 3. (Winter, 2000-2001), pp. 128-161, //http://links.jstor.org/sici?sici=0162-2889%28200024%2F200124%2925%3A3%3C128%3ASSUADR%3E2.0.CO%3B2-R)
Iar pentru a fi mai confingator in aceasta privinta, il las pe Mearsheimer sa vorbeasca:
“The taproot of our disagreement lies in the assumptions that underpin our structural theories. Waltz says that his theory is built on two simple assumptions: (1) the system is anarchic, and (2) states seek to survive. He explicitly says that he does not assume that states are rational actors. My theory is based on five assumptions: (1) the system is anarchic, (2) all great powers have some offensive military capability, (3) states can never be certain about other states’ intentions, (4) states seek to survive, and (5) great powers are rational actors or strategic calculators. For purposes of the discussion here, the key difference between us is that I have a rational actor assumption in my theory and he does not. If you assume that states are strategic calculators, as I do, then your theory has to account for foreign policy behavior as well as for international outcomes. After all, your theory expects states to act rationally; and if they don’t act rationally your theory has a problem. But if your theory explicitly eschews the rational actor assumption, as Waltz’s does, you can say that foolish state behavior does not contradict your theory, and needs to be explained by a separate theory of foreign policy. In effect,Waltz has created an escape hatch in his theory that mine does not have”. (Conversations in International Relations: Interview with John J. Mearsheimer (Part I)// International Relations, Vol 20(1): 105–123).
Sper ca am fost convingator in aceasta privinta
3. “вы дали ссылку из моей работы DP1 но вы вырвали ее из контекста. Вы остановили цитату на “парадигмы рационального выбора”, исключив продолжение “и математических моделей используемых ими для предсказания поведения лидеров СССР”. То есть, я делал акцент на “моделях”, то есть логические конструкции”
Nu am exclus intentionat “modelele matematice”. Pur si simplu mi s-a parut ca acentul cade pe prima notiune “alegerea rationala” considerind ca ceea ce e introdus prin “si” este aditional si nu central.
4. Referitor la anarhie. Intr-adevar, elita politica nu are idee ce inseamna anarhie hobessiana, kantiana etc. Dar, aceste elite au o idee, mai mult sau mai putin clara despre, “natura politicilor internationale”. Fiind influentate de anumiti factori “ideationali” – consecinta a experientei istorice, elitele pot considera ca mediul international este unul de “confruntare” , “cooperare” sau “prietenie”. (Sa luam aceste sunt notiuni ca ideal-tipice). Deci, aceasta credinta in natura anarhiei internationale, care este influentata de cultura strategica, formeaza ceea ce “constructivistii” (Wendt) numesc “cultura anarhica” sau “socialy constructed dimension of structure”. Aceasta problema a naturii anarhiei internationare a si dus la “a 4-a disputa (debate) in RI”. Cunoscind ce este “constructivism” presupune si cunoasterea conceptelor de “anarhie hobessiana” lockeana” si “kantiana”.
Nu cred ca nu ati intilnit in literatura acesti termeni. In studiul asupra Conceptiei de securitate a RM faceti referire (p. 41, nota 48) la cartea lui Buzan si Waever din 2003: “Regions and Powers. The Structure of International Security”. In aceasta carte, cint autorii definesc ce este un RSCT (regional security complex theory) si tipurile de RSC fac o mica comparatie cu sistemele sociale concepute de Alexander Wendt. (vezi pag. 50-54).
In fine, aceasta tipologie a anarhiei reprezinta esenta “realismului liberal” inceput de Hedley Bull. In cartea sa (care e tradusa si in Moldova) “The Anarchical Society. A Study of Order in World Politics”. diferenta fata de realismul clasic consta in faptul aprofundarii cunoasterii despre anarhie. Daca realistii concep anarhia doar ca simplul fapt al lipsei unei autoritati centrale in sistemul international, atunci realistii liberali se intreaba care este natura acestei anarhii si cum influenteaza regulile, valorile si institutiile sociale aceasta anarhie. Bull distinge trei tipuri de ordine, mai bine zis trei tipuri de a asigura ordinea in ri: prin putere, echilibrul de putere si razboi (ordinea hobessiana) (a nu confunda cu haosul), prin cooperare si raporturi reglementate (ordine grotiana (constructivistii l-au ales aici pe Locke)) si prin prietenie si solidaritate (ordine Kantiana).
Astept raspuns la intrebarea referitor la esenta culturii strategice a RM si referitor la aplicarea paradigmelor RI in Studiul rel moldo-romine, precum eventual alte intrebari, remarci, critici, ce au putut surveni.
Multumesc anticipat,
Octavian
November 15, 2007 at 1:53 pm
Извиняюсь за долгое молчание – у меня горели сроки по одной работе, и не очень было время на ответы, которые нуждаются в более внимательном и долгом подходе чем простые посты на блоге.
Начну с вашего второго комментария. хотя классические дебаты ТМО (теор. межд. отнош.) очень интересны, и являются своеобразным интелектуальным рестлингом, я перестал за ними следить где-то с конца 2005 года. Тем не менее, большинство из того что вы привели выше мне знакомо. Но, в какой-то мере, давайте сделаем свой неквалифицированный влкад в эти дебаты, и продолжим, что трудно отказать одной стране в рациональном поведении, если мы не знаем какие именно она цели преследует, исходя из каких соображений действует, и какие ресурсы она готова задействовать, а также насколько важна это цель для ее существования, с точки зрения восприятия важности задачи, кругами политической элитой этой страны. Приведу пример – в 2005 году я беседовал с одним своим профессором, у которого я слушал курс по современной дипломатиив Колумбийском Университете, и я спросил почему они помогали одной стране, против другой, хотя по логике было в интересах США делать наоборот. На что профессор, профессиональный дипломат в прошлом, сказал, что решение об этом было принято, чтобы защитить долгосрочные интересы США в регионе, и сохранить конфигурацию партнерства которые у них были с другими странами.
Влияние таких факторов как исторический опыт, политическая и стратегическая (гхм.) культура, а также просто субьективизм политических лидеров (восприятие национальных интересов), нельзя назвать искажающими рациональность решений. Например историческая аналогия является аналитическим инструментом в ТМО – если страна Б нападала на протяжение столетий на страну А, сушествует очень высокая возможность, что она сделает это опять, если представиться возможность и условия. Конкрентый случай – старые члены ЕС клуба ворчат на новых (Польшу, балтийские страны), что они дескать преувеличивают опасность со стороны РФ, так как мы находимся в эпохе “конца истории” (ирония) и дескать агрессия не является уже приемлимым инструментом межд. отношений (МО). Но, на своей шкуре недавно Люфтханза почуствовала экономическую агрессию РФ, когда им поставили ультиматум – или переносят свой хаб транспортных полетов в Россию из Казакстана, или же им отказявают в транзите воздушного пространства. Можете проследить новости, и увидеть, что Люфтханза и немецкое правительство проиграло это противостояние, а РФ в результате, убедилась, что она может безнаказанно использовать разновидности агрессии и влиять на выбор западных компаний и правительств – то есть инструмент оказался эффективным, и они его опять используют.
Из-за необходимости быть “краткой” (parsimonious) ТМО может захватить только общие тенденции, а для определенных случаев нужны уточнения, или более осторожный подход, как сделал Уолтс, не настаивая на, но и не опровергая рациональность игроков МО, в своей теории. То что Мершаймер говорит, он наверное хочет указать, что Уолтс, в отличии от него, не смог так же точно почеркнуть некоторые характеристики актеров МО, в моем мнении. На самом же деле, в “Теории международной политики” Уолтс, по-моему, выражает мнение, что межд. система выполняет фунции гаранта рационального поведения государств, что ведет к росту предсказуемости межд. отношений.
Теперь о нео-реализме. Хотя то что вы говорите написано в очень многих работах, и очень многими известными ученными (я о втором предположении), преследование цели увеличения влияния и силы в международных отношениях – агрессивное поведение (т.н. “наступательный реализм”) вполне может восприниматься этими игроками МО как единственная возможность обеспечить себе безопасность (что в принципе описывает “оборонительный реализм”).
Что приводит нас к так называемой “дилемме безопасности”, приписываемая Херцу, когда в результате воспринятого дефицита безопасности, страна А станет наращивать свои способности защитить себя (с ее точки зрения), но жест который может быть воспринят содедями как угроза безопасности для себя, так как они наблюдают рост мощи соседа. С точки зрения обоих сторон, они рациональны, проблема в том, что у них нету гарантии того, что сосед не станет на них нападать – но это уже совсем другая тема.
думаю смог показать до сих пор, что в крайнем случае существует достаточно пространства для маневрирования и альтернативного толкования.
Насчет ссылок из ДП 1 о стратегической культуре (СК)- надо читать все предложение, чтобы избежать путаницы в смысле. Я говорю в исследовании, что СК стала своеобразным аналитическим инструментом (так как например историческая аналогия или другие), для обьяснения ПАРАДИГМЫ (модель, набор предположений и концепций) поведения советской политической элиты. Но как я понял вы настаиваете что термин “стратегической культуры” был недостаточно разьяснен, и поэтому не ясно как он влияет на характер поведения политэлиты Молдовы в области внешней политики и политики безопасности (ПБ). И кажется вы еше говорите, что он не очень отличается от бюрократической/институциональной культуры, в том виде что я его представил.
Позвольте с вами не согласиться, и попытаться еще раз показать различие между этими двумя терминами/инструментами анализа, и как стратегическая культура влияет на поведение руководства Молдовы в ее внешней политике и ПБ.
Во первых, еще раз делаю различие – институциональная культура описывает отношения внутри системы, между частями институционального/государственного механизма. Это то, как начальство воспринимает подчиненных, что не прислушивается к ним, даже если они эксперты (на Западе наоборот), что принимают решения интуитивно, и из личных приоритетов, игнорируя доводы специалистов, игнорируя научно-обоснованные аргументы. У нас наука не является топливом что питает решения внутри гос-системы. Из-за этого подчиненные теряют стимул расти интелектуально, развиваться, они видят что знания не ценятся, а цениться лизоблюдство, и уже чтобы расти по иерархической лестнице, они действуют из этих приципов, что навязывает им начальники (система).
Стратегическая же культура описывает действия элиты (планирующая и принимающая решения), в ответ на различные угрозы в адрес безопасности государства. Например, на днях, во время протестов в Грузии, руководство этой страны выдворило из страны несколько российских дипломатов, которые каким-то образом были связанны с организацией демонстраций, и постоянно общались с некоторыми лидерами, организовавшими волнения. Также Саакашвили обьявил чрезвычайное положение в стране. Во время кризиса вокруг снятия бронзового солдата в Таллине, власти разогнали демонстрации, и не поддались на давления со стороны России и молодежных организаций, которых на уличные волнения подстрекали те же российские дипломаты (просмотрите статью на английском, там есть ссылка).
Наше руководство никогда не выдворяла российских дипломатов за шпионаж, за то что те финансируют про-российские партии и организации в Модлдове, даже во время выборов, хотя власти отлично это знают. Властям нашим также было бы очень трудно ввести чрезвычайное положение у нас, хотя для избежания неконституционного свержения власти необходимо! принимать жесткие меры. Ведь когда кто-то обкрадывает магазин, полиция не цацкается с ним, так почему когда кто-то пытается свергнуть конституционно избранную власть, его надо боятся арестовывать?
То есть, стратегическая культура это в очень общих чертах способность использовать силу/violence монополию на которую есть только у государства. В исследование я даю обьяснения как на провокации приднестровских вооруженных сил, мы ничем не отвечали. Частично потому что мы не хотели обострить конфликт, но частично из-за того, что чиновники боятся использовать силу, боятся ответственности. Очень большое влияние на формирование стратегической культуры в Молдове имел приднестровский конфликт, когда мы проиграли – элита боится использовать вооруженные силы. Если бы у нас, не дай бог, произошел бы террористический захват, то у нас была бы проблема – наши политики боялись бы дать добро на применение оружия. Это касается тех политиков, что формировались как таковые во времена развала союза, и работали как региональные номенклатуристы в Молдове или других регионах. Кстати про номенклатуристов – я говорил что они, бывшие управляющими в регионах союза (молдове например) не должны были принимать решения о использовании силы (переброска войск в чехословакию и венгрию), силовые спецоперации секретных служб, использование внутренних войск для подавления бунтов, и так далее, они не привыкли к этому а ведь это в какой то мере знание. Все эти приказы шли сверху, и провинциальные номенклатуристы их лишь выполняли – у них не было инициативы, они боялись ее, ини осуждали ее проявление у своих коллег, и так далее.
То же самое в армии – армейские высшие чины бояться принимать решения, предполагающие риск – они всегда предпочтут перевалить ответственность за решение на того, кто выше. А способность принимать стратегические/силовые решения быстро, в критические моменты, это важнейшее качество военного или политика, и определяет стратегическую культуры органов управления.
Перехожу к конструктивизму – теперь я припоминаю что изучал это – но именно как терминологию я помню использование ссылки на Гротиуса а не на Лока. Обьясняется это просто – уровень Мастера (MA) в США предполагает в целом подготовка экспертов/специалистов, которые будут использовать знания на практике. Для этого им очень важна специализация, и специализированны навыки/знания. Для докторов (PhD) важны фундаментальные теории и концепции, которые они используют чтобы продвигать научные изыскания дальше. Они и изучают более глубоко теоретические основы, тогда как магистры проходят по теории поверхностно, чтобы знать что такое существует. Естественно что есть магистры с довольно сильным теоретическим уклоном, но тенденция для этой степени другая. По аналогии в Британии есть нормальные степени и исследовательские степени. Вот почему мне меньше знакомы класификации и подходы разных авторов к обьяснению теории конструктивизма.
Для эксперта необходимо чтобы он мог нормальным языком обьяснить политику что и почему надо делать – ведь не скажешь министру – господин министр, Ляпляндия стала покупать технику и вооружение попадающая под ограничения ДОВСЕ, но по причине что у них демократическое правительство, и они члены НАТО, то согласно теории демократического мира следует: вероятность того, что они атакуют нас, другую демократическую страну, близки к нулю, и не стоит подаваться страхам дилеммы безопасности, ввязываясь в гонку вооружений. Верояетнее всего Ляпландия желает выполнить рекомендации Соланы и в духе ESDP, и определить уровень оборонного бюджета до высот, который сделает ее вкладчиком в безопасность а не только ее потребителем. Вроде все тут:)
November 18, 2007 at 11:18 pm
Scuze ca raspund cam tardiv. Am avut ceva probleme cu internetul.
Va multumesc de comentariul dvs destul de detaliat si plin de referinte empirice.
1. Cred ca dezacordul nostru referitor la raportul dintre rationalitate si cultura strategica (CS) este, in mare parte si in primul rind, datorat sensului pe care il dam “rationalitatii”. In aceasta privinta, nu am exlus ipoteza rationalitatii actorilor (statelor) internationali, cu toate ca dupa anumite definitii, o astfel de asumptie ar parea destul de argumentata. Cu citiva ani in urma, mi-a cazut in mini o carte destul de interesanta, “Gindind Europa” (Penser l’Europe), scrisa de Edgar Morin (autor cu care am avut fericita ocazie sa discut citiva ani dupa). In Aceasta carte, de exemplu, autorul atinge si problema ratiunii, dindu-i o asa definitie: “Trebuie sa definim rationalitatea nu ca esenta, ci ca dialog intre spirit si real … (mai departe autorul opune rationalitatea rationalizarii) Rationalizarea are aceeasi origine ca rationalitatea, dar se transforma in opusul acesteia deoarece paralizeaza activitatea critica si anesteziaza dialogul cu realitatea in beneficiul logicii propriului sistem” p. 84-85. Nu o sa merg atit de departe cu aceasta diferenta. E clar ca CS nu se opune rationalitatii per se. Iain Johnston gaseste compatibila CS cu asa forme de rationalitate ca “limited rationality”, “process rationality”, “adaptive rationality”. Insa tot Johnston afirma ca CS pare a fi incompatibila cu ceea ce se numeste “game rationality”, fiindca strategiile intr-un joc se focalizeaza pe “cea mai buna alegere” in dependenta de alegereile celorlalti jucatori. Cum insa CS afecteaza intr-un mod constant (si intr-un fel unic) comportamentul strategic al statelor, aceasta implica ignorarea anumitor contingente. Astfel, un stat poate rata sau exagera anumite oportunitati strategice anume din cauza ca adesea nu tine cont de anumite alegeri ale altor jucatori. exemplul clasic serveste ignoranta sovieticilor fata de doctrinele americane centrate pe ideea distrugerii reciproc asigurate (MAD), contrar asteptarilor americane, din cauza ca; cultura strategica sovietica s-a format inainte de revolutia nucleara si de dezvoltarea strategiilor americane. Sovieticii gindeau ca un razboi nuclear poate fi purtat si mai mult decit atit, poate fi cistigat! Oare cit de rationala este o asemenia atitudine? Sau cit de rationala a fost din partea americanilor sa se astepte la o reactie adecvata (in viziunea lor) a URSS?…
Astfel, permiteti-mi sa nu fiu intru-totul de acord cu afirmatia:
“Влияние таких факторов как исторический опыт, политическая и стратегическая (гхм.) культура, а также просто субьективизм политических лидеров (восприятие
национальных интересов), нельзя назвать искажающими рациональность решений”.
Cazul polonez este elocvent aici, dar intr-un anumit sens. S-ar spute ca polonezii si balticii sa aiba dreptate temindu-se de “neo-imperialismul” rusesc. Aici atitudinea lor alarmista poate juca un rol de maximizare si eficientizare a actiunilor diplomatice. Uneori factorul CS (alaturi de alti factori culturali, psihologici etc.) se suprapun unor altor factori, (centrali pentru realism, sa zicem) si comportamentu strategic alarmist fata de anumite state poate fi cit se poate de rational (insa sa nu uitam ca; cum exista analogie istorica, asa exista si “falsa analogie” istorica).
Dar daca e sa ne referim la Rusia, cit de mult CS limiteaza sau maraste rationalitatea actiunilor sale?
Ma indoiec ca comportamentul Rusiei e pe deplin rational fata de anumite probleme ce afecteaza mediul de securitate din Europa si din lume si aici cred ca o sa fiti de acord.
Spre exemplu reactiile ruse fata de scutul american anti-balistic. Chiar si oficialii europeni considera inteligibila grija Rusiei fata de aceasta problema, insa modul in care Rusia reactioneaza la aceasta chestiune, ii aduce mai multe prejudicii decit beneficii. “the russians are right on the substance of missile defence, but they have behaved so badly that they have lost the argument” (Popescu si Leonard).
Dace e sa fac referinta la “Proiectul Concepţiei Securităţii Naţionale – test decisiv pentru elita politică moldovenească”, atunci trebuie sa remarc ca, implicit, argumentati ca cultura strategica “defetista” a Moldovei face ca aceasta sa nu-si apere adecvat interesele nationale, si in primul rind supravietuirea : “Chiar dacă statele mici sunt în dezavantaj faţă de statele mai mari în ceea ce priveşte teritoriul, resursele de tot felul, acestea nu trebuie să adopte poziţii de capitulant în relaţiile cu ultimele. Dacă acest fenomen există, acesta se poate explica prin existenţa unei culturi strategice, inspirată din neîncrederea elitei politice în capacitatea de supravieţuire a propriului stat, iar o asemenea atitudine devine o ameninţare majoră pentru securitatea naţională.” Eu cred ca putem lesne deduce ca aceast comportament, inradacinat partial in cultura strategica, este, in mare masura, irational.
2. Referitor la cultura strategica in RM. Dati-mi voie sa incerc sa falsific ipoteza dvs precum ca aceasta variabila este centrala pentru intelegerea comportamentul strategic al Moldovei. Dupa cum am inteles, pentru a defini CS in Moldova trbuie sa tinem cont in principal de doi factori: 1) mostenirea “nomenclaturii sovietice provinciale” si 2) pierderea razboiului de pe Nistru.
Referitor la primul factor “cultura strategica a nomenclaturii sovietice provinciale”, care a fost rolul ei in declansarea razboului? Nu vobesc de cine a provocat acest razboi, ci doar de faptul ca ne-am bagat in acest razboi (absurd cred eu) si gindeam ca putem invinge, ignorind faptul ca Rusia cu siguranta va intervenei. Daca CS nu poate explica acest “fenomen social” atunci importanta CS (ca termen analitic si ca teorie) este nesemnificativa, caci, din istoria recenta, ecesta este cel mai important eveniment strategic al Moldovei.
De unde putem sti ca anume amintirea pierderii razboiului influenteaza crucial orice decizie strategica majora a RM? Care este testul prin care s-a stabilit veridicitatea acestei ipoteze? Dar care ar putea fi un asa test?
Dar poate ca alti factori (structurali) influenteaza ezitarile elitei politice moldovenesti? Deci intrebarea centrala aici se refera deci la metodologie.
Exemplul cu Georgia este important din acest punct de vedere. Doar comparind putem evidentia factorii principali. Dar aici exista o asa problema: Daca RM si Georgia au avut o experienta istorica sovietica si de independenta oarecum similara, cum se explica ca Georgia este destul de hotarita de a raspunde agresiunilor rusesti, iar Moldova este in general pasiva? CSe similare au efecte strategice similare, nu-i asa?
Un raspuns ipotetic ar fi ca exista mai multe culturi strategice intr-un stat, dar aici pierdem argumentul socializarii si al consistentei culturii strategice. Orice sistem de credinte, reprezentari, norme etc. poate fi dat drept important pentru cultura strategica….Dar pe de alta parte, daca e sa presupunem existenta mai multor culturi strategice intr-un stat, putem sa presupunem ca un test pentru evidentierea importantei CS ar fi variatia de comportament in chestiunile strategice ale noii guvernari. Daca o noua guvernare ar actiona le fel ca vechea guvernare, cu certitudine nu CS influenteaza deciziile strategice.
Fara o astfel de abordare metodologica, importanta CS ramine a fi doar o ipoteza neconfirmata.
3. Referitor la realism (neo- si neo-clasic). Interpretarile si comentariile pe marginea asumptiilor diferitor curente ale realismului cu siguranta ca sunt posibile. Insa diferenta dintre ei nu rezinda in faptul ca o anumita varianta teoretica este “parsimonious” sau nu. Realismul ofensiv a lui Mearsheimer este la fel de “saracacios” ca si structuralismul waltzian de la care porneste acesta. Problema aici rezida in explicarea comportamentului statelor. Adica, explicarea anumitor strategii de politica externa, ceea ce reprezinta pentru realistii neo-clasici variabila dependenta si care pentru structuralismul lui Waltz, de cele mai dese ori, este o anomalie. De aia Waltz spune ca teoria lui nu explica politica externa (comportamentul individual al statelor) ci fenomenele internationale (outcomes, care depind de sistem), posibilitatea marilor razboaie, caracterul cooperarii, posibilitatile pentru crearea aliantelor etc.
Pentru Waltz, maximizarea puterii este irationala. A fost oare rational comportamentul Germaniei si Japoniei imperiale? Dar a Germaniei hitleriste? Dar a SUA in Vietnan? Sau extinderea NATO? In viziunea lui, statele trebuie sa urmareasca un nivel optim de putere (appropriate amount of power) si nu maximizarea puterii (Waltz nu neaga rationalitatea atatelor dar afirma ca maximizarea puteri este irationala). Waltz s-a opus fervent politicilor americane atit in timpul razboiului rece (mai ales Vietnam) cit si in prezent (un exemplu este faptul ca el explica mentinerea si extinderea NATO drept o consecinta a “prostiei” (folly) fara margini a liderilor americani).
Pe de alta parte, pentru Mearsheimer, agresivitatea si expansionismul marilor puteri, sunt actiuni rationale. Deci, Waltz nu poate explica aceste comportamente si in consecinta, el argumenteaza ca teoria lui este despre “politici internationale” si nu despre “politica externa”. Astfel, daca pentru teoria lui aceste evenimente sunt “anomalii”, el invocind necesitatea unei teorii de politica externa (diferenta dintre system-level si unit-level), pentru Mearsheimer, care asuma ca marile puteri sunt actori rationali ce urmaresc dominarea sistemului int-l (maximum) sau a regiunii limitrofe (minimum) eceste sunt acte destul de rationale. In aceasta viziune, anarhia si dilema de securitate, incurajeaza statele sa-si maximizeze puterea caci aceasta este cea mai buna cale de asi asigura supravietuirea in anarhie. Deci, neo-realistilor el le obiecteaza imposibilitatea de a explica “politica externa” si caracterul infalsifiabil al teoriei, iar realistilor defensivi, faptul de a imprumuta elemente de la teoriile rivale si de a “perverti” realismul (a se vedea critica lui Legro si Moravcsik).
4. Referitor la constructivism, cunostintele sunt cunostinte, ele se acumuleaza in dependenta de interesul pe care il avem. Iar daca eceste cunostinte ni se par inutile sau ne-interesante, ele se uita foarte repede. E ceva firesc. Dar nu prea cred ca cei din Columbia, cind au predat constructivismul, l-au incurcat pe Locke cu Grotius. Se explica simplu, unul din cei mai de vaza cercetatori constructivisti, Alexander Wendt, si-a publicat articolul despre anarhia internationala in 1992, iar cartea a iesit in ’99.
Va multumesc de atentie si promit ca alta data nu voi scrie comentarii atit de lungi.
November 20, 2007 at 4:22 pm
Un comentariu foarte interesant si nu conteaza ca e lung. Raspund pe parcursul zilei.
December 4, 2007 at 4:01 am
Am intrat pe blog din curiozitatea dar continutul m-a retinut pentru ca intr-adevar exista seductie intelectuala in cele vazute..
f interesante schimburile de argumentari.. n-am sa stric insa cursivitatea si frumusetzea dialogului pentru ca vad ca are un specific de unu la unu aceasta confruntarea de idei ..
am vrut doar sa relatez ca faceti o treaba buna desi cred ca pe alocuri este un pic prea teoretizat subiectul ..
intervin si eu pe parcurs in eventulitatea ca situatia mi-o va cere si mi va permite..
imi cer scuze pentru interferenta
December 5, 2007 at 7:35 pm
Valentin, nu e vorba de o confruntare de idei “unu la unu”. Cred ca oricine interesat de TRI, sau in mod special de politica externa, este binevenit in acest schimb de idei (de aia si comunicam in romana si rusa).
Cit priveste faptul ca discutia este “pe alocuri un pic prea teoretizat”, cred ca anume prin aceasta si se face remarcat acest blog, autorul caruia este unul din putinii analisti de la noi care incearca sa faca legatura, sau mai bine zis sa faca o punte, intre “teorie” si “practica” in mod explicit.
December 10, 2007 at 3:37 pm
Действительно, согласен с Октавианом – блог создан именно для того чтобы стал платформой для обмена идеями. Любой кто желает, может присоединится к дебатам. Опять, поддерживая точку зрения Октавиана, я скорее вижу эти дебаты как поиск точек соприкосновения, через цивилизационный диалог, и логическую/грамотную аргументацию, а не как столкновение идей. Действительно немного теоретизированно, как было замечено, но это не должно останавливать других от комментариев и выражения мнения. Так что, дерзайте
.
December 11, 2007 at 1:35 am
Буду кратким и по существу: роль “стратегической культуры региональных советских чиновников” была очень велика, и сильно повлияла на события предшедствующие вооруженному столкновению на Днестре. Я вижу ясно, что вы читая все эти статьи, не понимаете сути “стратегической культуры”, и я хочу это обьяснить, но опасаюсь обидеть, хотя Бог видит я этого не желаю. Мне кажется, что тут наблюдается такой же случай, когда студенты в университете знают теорию замечательно, но не понимая как она “транслируется” в реальность, оторваны от нее, для них теория абстрактна, они ее “не видят” в жизни. То же самое, мне кажется, в случае с вашим пониманием стратегической культуры. Возврашаюсь к тому, как она повлияла на конфликт. Если помните я пишу в исследовнии, что региоальная элита не принимала решения по использовании силы, у нее отсутствовала инициатива, и они привыкли просто выполнять приказания, и не хотели брать на себя ответственность. Конфликт на Днестре развивался по нарастающей траектории – сначала были акции протеста, организованные посредством “массовок” как и недавние предвыробрые акции поддержки ПУтина, где начальники писали в учреждениях давая указания сколько народа надо выделить на демонстрации. Далее, из этих масовок, выделяли отряды для “поддержания порядка”, которые потом стали основой вооруженных формирований Тирасполя, к которым присоединились военнослужащие 14-й армии. Но до этого, они стали получать вооружение, и складировать на заводах; далее, стали окружать один за другим, полицейсцкие участки, и руководящие органы районов, выбивая органы управления Кишинева с левого берега, заменяя их своими. Это происходило постепенно. Кишинев все это видел, но не предпринимал ничего (или крайне мало), чтобы остановить эти противозаконные действия, согласно существующему законодательству. То есть, были вооруженные люди, которые врывались в горсоветы, говоря : пишите заявление что уже работате на Тирасполь, а не то будет худо. Многие уходили, многие писали. Кишиневские чиновники бездействовали, хотя знали – и они боялись ответственности принимать самим неудобные, но нужные решения, пытались связаться с Москвой возможно, прося чтоб остановили Тирасполь, возможно были и другие просьбы. Любое государство в этом случае послало бы полицию, чтоб она арестовало всех нарушителей закона, и судило бы их, при первых же признаках бунта. Молдоваские чиновники в Кишиневе ранее не сталкивались с такими вещами, и боялись дать команду полиции, так как опасаясь последствий, не желая брать бремя на себя. Из-за этой боязни они не смогли выполнить главную функцию власти: самосохранение, обеспечение публичного порядка и конституциональности. В самом начале это было бы возможно, потом, чем больше Кишинев игнорировал действия Тирасполя, тем сильнее тот становился. Дошло до того, что Тирасполь уже контролировал почти все левобережье, имел организованные и вооруженные силы, установил каналы связи с Кремлем, с местными российскими военными, и так далее. Когда Кишинев наконец-то решился послать полицию для защиты правопорядка (снять осаду зданий местной администрации в Дубэсарах), то было поздно – Тираполь был сильным. Кишинев уже действовал от отчаяния.. а не трезво и логично. Вот как “стратегическая культура” региональных номенклатуршиков сыграла с ними плохую шутку. То есть она очень даже хорошо обьясняет конфликт, надо просто понимать как этот механизм работает, вот как. Таким образом стратегическая культура это краеугольный камень любых государственных решений, связанных с применением инструментов внешней политики или силы (полиция, армия, разведка, дипломатия, и.т.д.). Другими словами это можно обьяснить так: даже если ты силен, но не знаешь/не можешь как/эту силу применить – то значит ты слаб. Так-что повторяю что скорее дело в том, что вы не понимаете что такое стратегическая культура и как она работает, а не то, что ее роль не подтверждена.
Разговоры по поводу споров вокруг “рациональности” – то как вы это представляете не приносит ничего нового в нашу дискусию – это стандардтные обмены идеями обычного урока теории международных отношений в любом нормальном классе уровня post-graduate studies в Штатах, а может и в других странах. То что дебаты продолжается, указывает что ни один из ее участников не смог предложить эффективное обьяснение, что значит все их предложения не могут полностью обьяснить реальность. И это значит, что хотя они полезны как инструменты анализа, но должны быть использованы недискриминационно, в зависимости от ситуации. Вы никак не смогли “обнулить” мои предыдущуе слова, а лишь вступили на путь “разборки” аргументов за и против. Прошу прощения, но мне кажется имеет место уже знакомый нам феномен, когда знакома теория, но ее не могут применить на практике… и этим часто грешу и я, и многие другие исследователи. Попробую опять написать свое мнение, которое не обязательно должно совпадать с дебатами научными – наша цель понятие конкретной модели, а не обобшенные дискусии. В каждом случае действий руководства принимающего решения существует логика, и оно представляет их желание достичь какой-нибудь цели, защитить определенные интересы, исходя из их знании ситуации, ее анализа, и существующих ресурсов. Анализ и использование ресурсов могут быть субьективными, но это не исклучает их рациональности. Скорее ошибка может крыться в неправильных исходных данных и недостаточно эффективного использования ресурсов, но никак не в отсутствии логики или рациональности. Вот что я имею в виду, и что предлагаю, в качестве модели изучения действий участников политических процессов.
И последний штрих, насколько я понимаю, я написал не то, что в Колумбии ошиблись, преподавая, а то, что использовалась определенная терминология в том классе где я это изучал. И еще обьяснил почему не проходили разные интерпретации/авторов, а только основные – сделав паралель между фокусом и целями разных програм. Октавиан – у меня ощушение что или я плохо обьясняю, или же вы просто поверхностно проходите по тому что я пишу.
December 11, 2007 at 3:39 am
Коллеги,
как всегда интересная дискуссия, спасибо за это. Не пытаясь повлиять на теоретическую часть дебатов, выскажу несколько общих соображений по практической, а именно по тому как действовала элита в те времена. Сразу оговорюсь – я также сторонний наблюдатель, в событиях тех лет не участвовал, и пытаюсь обьяснить ситуацию на основе личных знаний и исследований.
Первое. тот период был в тоже время периодом становления Республики Молдова как отдельного независимого государства. Процесс изгнания молдавских властей с левого берега начался до провозглашения независимости и закончился войной уже после того как мы полностью отделились от СССР.
второе. сравнивать с Грузией нас сложновато. я не хочу уж очень теоретизировать, но в Грузии два очага нестабильности, там были две войны и намного более кровопролитные и продолжительные (особенно в Абхазии). Что касается Осетии то там стуация постоянно напряжена. Если помните в 2004 были серьезные столкновения. То есть военный фактор постоянно присутствует и там до сих пор стреляют и гибнут люди. У нас Слава Богу с 92 года тихо.
третье. возвращаясь к РМ – мне сложно сказать насколько пражение в войне оказывает влияние до сих пор. Мне, например, кажется что скорее наши чиновники думают (если вообще думают) об этом, в том смысле что действительно противостоя не только приднестровским силам но и россиским – шансов мы имели мало. Но зато была выявлена истинная роль РФ во всей этой заварухе.
почему я сомневаюсь о том что мы вообще уж очень задумываемся о войне – просто потому что с тех лет была взята четкая линия на мирное урегулирование. то есть мы для себя исключили военный вариант решения и за 15 лет это стало частью нашей стратегической культуры, а потом уж одним из основных тезисов национальной позиции по приднестровской тематике.
далее не стоит забывать что никому не нужна новая война, и нам настойчиво это твердят наши парнеры на поддержку которых мы так надеемся (интернационализация урегулирования – то есть привлечение международного сообщества). То есть наш априори мирный подход обусловлен как внутренними факторами, так и внешними. Допуская некоторый уровень цинизма, не исключаю что когда-то (в начале 90 после войны, но не сейчас в наше время) некоторые зарубежные партнеры может бы и поддержали нас с военным вариантом если бы были уверены что мы сами, собственными силами, способны сделать большую часть дела. Но этому не суждено было случится и думаю правильно. Исход был бы мало предсказуем.
теперь вывод из всего того что написал ранее. С одной стороны разделяю мнение что наша управленческая элита действительно не знала как ей себя вести в новой ситуации, а сдругой стороны те времена были периодом “разброда и шатаний” по всей стране. это было время становления страны и проходило это не в самых благополучных условиях. Тогда нужно было решать очень много проблем одновременно, связанных с формированием нового независимого государства и это тоже повлияло на процесс и качество принятия решений по приднестровью. То есть новизна угроз совпала с неразберихой на правом берегу.
не хочу исключать и просто фактор страха к в связи с тем что Приднестровье было местом концентрации советской-российской военной, промышленной и научной номенклатуры. То есть идти против Приднестровья означало идти против региона имеющего сильные связи с Москвой. Сюда же можно приписать и то что по общеизвестной информации – архивы (а значит и часть кадров) КГБ были перевезены в Тирасполь. То есть на левом берегу сконцентрировался потенциал олицетворяющий Москву против которого, в ситуации “разброда и шатания”, молдавской элите тех времен идти было сложно. Да и существовали наверное опасения, что любая серьезная операция планируемая на правом берегу станет заранее известна на левом берегу.
надеюсь комментарий мой вписывается в общую тематику обсуждений.
с уважением,
Наблюдатель
December 11, 2007 at 4:29 am
в этом есть резон, только это никак не оправдывает то руководство за ее ошибки. И да, тем более, это было во времена союза, и тогда в Москве не было однозначного мнения о том, что было в Молдове. Монополия на использование силы принадлежит государству, и та власть показала свою неспособность решать проблемы, что и повело к развитию конфликта. Представте себе что случилось если бы французские власти не остановили поджигателей машин, голандские – молодых людей что не хотели выселиться из дома, который им не принадлежал, и так далее. Если закон нарушается, то неспособность властей востановить правопорядок расшатывает саму основу государства.
December 14, 2007 at 2:03 am
Merci, raspund imediat ce voi avea un pic mai mult timp liber